Диалектическое противоречие

Видео

Марина Бурик

Человечество постоянно сталкивается с противоречиями и ищет пути их разрешения. Этот факт не могут отрицать даже сторонники безоговорочного господства запрета противоречия, безразлично, в какой именно из известных в истории формулировок этот запрет им больше нравится. То, что мышление, если оно последовательное, неизбежно приводит к противоречию, как я отмечала в прошлом выпуске, тщательно исследовал Иммануил Кант. Он показал, что мы одинаково логично можем доказать ровно противоположные утверждения. Кант вывел и продемонстрировал четыре антиномии.

Каждая сложная субстанция состоит из простых частей — не существует ничего простого.

В мире существует свобода — в мире не существует свободы, но господствует только причинность.

Существует Бог как первопричина мира — не существует первопричины мира.

Мир конечен — мир бесконечен.

Кант был не первый, кто зафиксировал и пытался понять, как мышление впадает в противоречие с самим собой. Над этим размышляли уже древние греки. Зенон Элейский фиксировал противоречие в виде так называемых апорий. До нас дошли такие апории как “Ахиллес”, “Дихотомия”, “Летящая стрела”. Присмотримся, например, к “стреле”. “Летящая стрела неподвижна, так как в каждый момент времени она покоится, а поскольку она покоится в каждый момент времени, то она покоится всегда”.

Мы знаем эту апорию и в другой исторической формулировке: “Летящая стрела находится и не находится в одном и том же месте в один и тот же момент времени”.

Апории фиксировали Платон и Аристотель. А Евбулид развлекался в этом отношении по полной. Среди прочих он сформулировал апорию “Лжец”. Она и сейчас является предметом пристального изучения логики. В его время, по некоторым свидетельствам эта загадка стала причиной некоторых самоубийств. Звучит она так: “Я лгу” или, другими словами, “Это утверждение ложно”.

Попробуйте сами ответить на вопрос говорит ли правду человек, который говорит “Я лгу”.

В Средние Века появилось семейство парадоксов всемогущества, самый известный из которых формулируется так: “Может ли всемогущий бог создать такой камень, который сам бы не смог поднять”.

К известным в истории антиномиям относится теоретико-множественный парадокс, который в самом начале двадцатого века вывел Бертран Рассел. Этот парадокс как признавал сам Рассел имеет сходство с Евбулидовым “Лжецом”.

Выводя антиномии и размышляя над природой мышления, их авторы часто стремились устранить противоречие. Но, как как бы там ни было, как в вышеупомянутых так и в других подобных случаях, появление противоречия вовсе не результат неряшливости мышления или нарушения правил формальной логики. Наоборот, противоречие получается, если всецело этим правилам следовать.

Поэтому серьезное отношение к мышлению обязывает философию ответить на вопрос, почему в мышлении противоречие с необходимостью возникает. Более того, если пойти дальше антиномий, то есть специально сформулированных противоречий, и присмотреться к истории человеческого познания вообще, мы увидим, что в этой истории постоянно воспроизводятся противоположные взаимоисключающие теоретические взгляды на один и тот же предмет, взятый в одном и том же отношении.

И Кант дал свой ответ на вопрос, почему так происходит. Он видел причину того, что люди постоянно сталкиваются с противоречиями неукоснительно следуя правилам формальной логики, в дефективном устройстве нашего “мыслительного аппарата”. Этот аппарат по Канту имеет априорные, то есть до всякого человеческого опыта, существующие формы мышления. Эти формы — парные, противоположные, доходящие до взаимоисключения категории. Человек не может мыслить иначе, как в этих категориях, а потому впадает в противоречие, как бы он ни старался его избежать. Следовательно, продолжает Кант, мы не можем познать мир таким, какой он есть на самом деле. Любая теория в конце концов или будет включать противоречие, или предполагает появление наряду с нею противоречащей ей теории. Определить то, какая из этих теорий верна с помощью мышления, считал Кант, невозможно. Тут и появляется кантовская “вещь в себе”, то есть положение о непознаваемости мира таким как он есть сам по себе вне и независимо от познающего его человеческого мышления. Такая позиция в теории познания называется агностицизмом.

Но то, что привело Канта к агностицизму, заставило другого представителя немецкой классической философии, Гегеля, взглянуть по-другому на само противоречие.

Гегель берет наличие противоречия в качестве критерия истинности теории. С его точки зрения, там где противоречий нет, нет и работы мысли. Есть только сбор и систематизация фактов, описание некоторых свойств предмета исследования, но нет понимания целостного предмета в его развитии. Узловые точки развития науки имеют место там, где фиксируются противоположные взаимоисключающие определения предмета исследования, когда выявляются факты, которые нельзя объяснить, сопоставить друг с другом и со всем предшествующим пониманием предмета без того, чтобы не наткнуться на противоречие. Далее наука, чтобы глубже проникнуть в закон движения ее предмета, должна выяснить, как это противоречие на самом деле разрешается в действительности. Тогда и происходит дальнейшее становление понятий, углубление понимания сути дела. Так историю человеческого познания увидел Гегель.

В этом пункте марксизм прямо опирается на него. Материалистическая диалектика ставит противоречие — тождество противоположностей, в центр теории познания. Тот самый Ленин, который утверждал, что диалектика — это логика и теория познания современного материализма, и не нужно трех слов для обозначения одного и того же, опираясь на всю предшествующую традицию, говорил: “Условие познания всех процессов мира в их «самодвижении», в их спонтанном развитии, в их живой жизни, есть познание их как единства противоположностей”.

Развитие, с точки зрения диалектической логики, есть «борьба» противоположностей. Любое движение, как изменение так и перемещение, — это осуществление и разрешение противоречия.

Такое положение дел осознали еще древние греки. Древнегреческий философ Зенон зафиксировал это в уже упомянутой апории о летящей стреле. Но если Кант из факта противоречия тысячелетия спустя делал вывод относительно устройства разума человека, то Зенон делал его относительно объективной реальности, постигаемой мышлением. Разум для него действительно проникает в вещи, и позволяет в отличии от видимости, понять их такими, какие они есть. А потому, утверждал Зенон, опираясь на своего учителя Парменида — движения, поскольку оно не мыслимо без противоречия, на самом деле нет. Другой древнегреческий философ — Гераклит, на том же основании, не отрицал движение, а напротив пытался понять его как взаимопроникновение противоположностей.

Обратите внимание, здесь речь идет не о каких-то чисто словесных противоречиях, а о вполне реальном противоречии в самом предмете исследования. Диалектическое противоречие — это не “речь против в речи”, а ситуация когда один и тот же предмет взятый в одном и том же отношении имеет противоположные взаимоисключающие определения — является тем, чем он есть, и в то же время, в том же отношении уже есть нечто иное, поскольку он изменяется. Очень важно, что речь идет именно о предмете, взятом в одном и том же отношении, а иначе это будет противопоставлением внешних противоположностей, где если пользоваться русской поговоркой, один тезис будет про Фому, а другой про Ерёму.

Диалектическое положение о тождестве, или единстве противоположностей — это признание, и требования открытия, противоречивых, взаимоисключающих, противоположных тенденций во всех явлениях и процессах действительности: в природе, в обществе, в человеческом духе.

Еще раз подчеркну, говоря о диалектическом противоречии, мы говорим о развитии, и о понимании развития. Существуют два основных подхода к развитию. Первый — это понимание развития как количественного уменьшения или увеличения, усложнения структур, систем и так далее. При этом подходе задача мышления состоит в том, чтобы описывать процесс развития. Его внутренние движущие силы, его источник, остается таким образом в стороне. Второй подход к развитию собственно и составляет сущность диалектики — понимание развития как раздвоения единого на взаимоисключающие противоположности, как единство противоположностей в их борьбе. Такой подход тоже требует описания развития, но он не позволяет останавливается на описании, а нацеливает мышление на отыскания внутреннего, в самом предмете заключающегося источника развития, отыскание переходов между противоположностями.

Диалектика как логика и теория познания это — наука о том, как бывают тождественными противоположности, как они переходят друг в друга. И даже сам принцип развития, который лежит в ее основе в диалектике формулируется как противоречие: Все в мире развивается, это значит, что в мире ничего нет вечного, вечно — только изменение.

Но как же нам отличить действительное диалектическое противоречие от откровенных нелепиц. По тому, как они выражаются в речи, они неразличимы. И диалектическое противоречие, и какая-нибудь откровенная глупость, по форме выглядит как “А есть не А”, или “А есть одновременно и Б и не Б”.

Позиция диалектической логики на этот счет заключается в том, что отличить одно противоречие от другого возможно только исследуя человеческое знание по его конкретному предметному содержанию. Необходимо каждый раз специально разбираясь в сути вопроса который мы изучаем, смотреть как появилось это противоречие, исследовать все существенные относящиеся к делу факты. Только это поможет нам понять, с чем именно мы имеем дело в каждом отдельном случае, и как нам действовать по отношению к этому противоречию, имеет ли место это противоречие в действительности, а потому требуется понимание того, как оно действительно разрешается или это просто противоречие в высказываниях, к действительности отношения не имеющих.

Пользоваться диалектикой, это исследовать любое явление природы или общественной жизни в развитии, понять его место во всеобщей связи явлений, и не впадать в истерику, когда мы имеем дело с противоречием, а точно в понятиях фиксировать и исследовать его, поскольку через противоречивость, посредством единства (тождества) противоположностей в их борьбе, и осуществляется развитие. Диалектика видит противоречие как проблему, которую мышлению предстоит решить, то есть выяснить как оно действительно решается в движении предмета. Это и будет движением в сторону понимания реального противоречивого мира, в отличии от, того, что предлагают пост, нео и какой угодно логический позитивизм, как бы он себя не называл, например, критическим рационализмом. Для позитивизма, теория это система высказываний, которая должна, по словам Поппера, описывать “непротиворечивый возможный мир”. В своей “Логике научного исследования” он настаивает на непротиворечивости как на важнейшем критерии научности теории. Поэтому не удивительно, что такая логика, по его собственному признанию, не годится для создания новой теории. Она не в состоянии понять как на самом деле рождается новое знание и не может помочь в его рождении. Поппер был в этом отношении честен. Логика, которая не в состоянии понять противоречие, и не может претендовать на это, в отличие от диалектики как логики и теории познания для которой развитие понятия и есть ее подлинный предмет. Диалектика как логика, поэтому исследует противоположные категории как ступени становления понятия и движение категорий как процесс этого становления.

ВВЕРХ